Ноя. 6, 2018

Вера красного Петрограда

Автор: Фонтанка

Сто лет назад Россия в очередной раз решила пойти своим путем, решив, что ее политическая и религиозная жизнь уже никогда не будет прежней. Поскольку случилось это в Петербурге — именно с его религиозными метаниями до и во время революции и разбиралась «Фонтанка».

 

Смотреть материал полностью

 

Петербург — Ноев ковчег и этнический, и религиозный. Потому быть религиозно нетерпимым изначально не мог. В 1858 году Александр Дюма-отец, прогулявшись по Невскому проспекту, назвал его «улицей веротерпимости», так как здесь расположены храмы всех основных христианских исповеданий. Писатель не ошибся, впрочем, утверждение о веротерпимости имеет оговорки и подходит более позднему времени… Только 17 апреля 1905 года вышел указ Николая II «Об укреплении начал веротерпимости». Первый пункт документа обещал даровать России «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Однако не стоит думать, что этот закон определял, будто в России «все религии равны». Гегемония православия оставалась незыблемой.

 

ДОМИНИРУЮЩЕЕ ПРАВОСЛАВИЕ

 

 

В личных документах жителя Российской империи не было графы «национальность». Вместо нее указывалось вероисповедание. 


До 1917 года отказ от религии был невозможен, потому что по российским законам состояние вне религии было недопустимо. Более того, в какой религии человек рождался, в той и жил, не имея возможности ее поменять, кроме как на православие. 


Для православного смена религии — уголовное преступление. А совращение в другую веру каралось уголовным преследованием — и того, кто перешел, и того, кто совратил. Это правило сложилось исторически. Потому если православная хотела выйти замуж за лютеранина, он должен был принять православие. После 1907 года этот закон был отменен, правда, ребенок в таком браке все равно записывался православным.
Население Петербурга в 1917-м — 2 миллиона 300 тысяч человек. В 1915 году в Петроградской епархии было всего белого духовенства 1684 человека, из них священников — 352. Монашествующих — 386 человек, 1243 послушника. К 1941 году из всей этой многочисленной группы священнослужителей осталось около 50 человек. Население города в это время — 2 992 000 человек. Но неверно говорить «осталось»: это были в основном новые люди, которых, как правило, приглашали из деревень. Городские были уничтожены, сидели или сосланы. 18 февраля 1932 года были арестованы 500 священно- и церковнослужителей. В 1937–1938 годы большинство духовенства Ленинграда было убито или выслано, хотя в годы большого террора церковная жизнь в Ленинграде не замерла совсем. В городе служил митрополит Алексий, будущий патриарх, он же и приглашал священников из сел.

ЗЕМЛЯ, МИР И ЗАКОН БОЖИЙ

 

Кризис — так можно определить отношения между обществом и Православной церковью перед революцией 1917-го. А начался этот религиозный слом не с большевиков и не во время Первой мировой, а гораздо раньше.


В Историческом архиве есть «Фонд секретных донесений архиереев Святейшему Синоду». Этот архивный фонд содержит отчеты епархий. По ним становится ясно, что еще до всяких большевиков, начиная с первых лет XX века крестьянское недовольство церковью как институтом, владеющим землей, зреет и множится. И как только возник повод, связанный с расстрелом 9 января 1905 года, по всем российским губерниям начался массовый захват церковных и монастырских земель и дележ их между крестьянами. В начале XX века население в целом было религиозным и в подавляющем большинстве считалось православным, что, впрочем, не означало осмысленной веры. Как правило, будучи набожным, человек относился к православию как к части некоего регламента, набору ритуалов, исполнение которых завещано отцами и незыблемо. 
Иван Бунин писал в мемуарах: «Народ сам сказал про себя: «из нас, как из древа, — и дубина, и икона», — в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев». 

Наивная вера легко меняется на наивный атеизм, как это и произошло с большинством крестьян. 

Марианна Шахнович
— Антиклерикальные настроения у крестьян были еще во времена Емельяна Пугачева, — рассуждает доктор философских наук, профессор Марианна Шахнович, — потому что главный российский вопрос — это вопрос о земле, а Церковь — крупнейший земельный собственник. У кого земля в собственности? У дворян, у Церкви, у священников, а у крестьян — нет. Их и в 1861 году освободили без земли. Большевики предложили народу то, что он ждал: мир вместо войны и землю. Потому и получили власть. Первыми законами советской власти были: декрет о мире, второй — о земле. Именно они и решили главные вопросы. Декрет об отделении Церкви от государства был принят позже. Солдаты с фронта Первой мировой бежали в деревню: земля стала народной, и ее надо делить. В результате декрета о земле Церковь, самый крупный в стране земельный собственник (3,5 млн десятин только пахотной земли) этой собственности была лишена, что, конечно, имело для нее серьезные последствия.

УВАРОВ ОШИБСЯ

 

Монархическая доктрина министра народного просвещения Сергея Уварова «православие, самодержавие, народность», высказанная в 1834-м, едва ли отвечала народным чаяниям уже задолго до 1917-го.
Так, журнал «Миссионерское обозрение» писал в 1901 году, что чуть ли не вся отечественная наука и образованность «давно атеистичны и безбожны». Причиной этого были не только политические разногласия интеллигенции с Церковью, но и недовольство первой жестким контролем Церкви в области культуры и науки. Обер-прокурор Синода Константин Победоносцев полагал: русское самодержавие — религиозная, а не политическая идея.
Утвердившаяся с Петра I тесная зависимость Церкви от государства привела к тесной связи государства и Церкви, при этом царь был «верховным ктитором», а Святейший синод во главе с обер-прокурором представлял церковную власть и авторитет. Синод — «око государево» — зорко высматривал инакомыслие и вольнодумство и прочие опасные для империи веяния. По мысли Победоносцева, духовенство не должно было выделяться ученостью, «дабы не отделяться от народа», вернее «благочестивых мужиков». К слову, критиковали линию обер-прокурора не только либералы, но и убежденные монархисты, как, например, генерал Александр Киреев.

Деревня к попам любви не питала и никогда не забывала, что в прошлом Церковь не только освящала крепостное право, но и сама владела крепостными. В многовековом конфликте между крестьянином и дворянином священник чаще всего оставался на стороне последнего. Уже этого было достаточно, чтобы крестьяне видели в попах угнетателей и врагов. Неприглядный образ православного священника и монаха —невежественного и корыстолюбивого «попа» — утвердился в российском общественном сознании задолго до Октябрьской революции. Религиозные гонения начались уже в Первую революцию 1905–1907 годов, когда начали разорять храмы под лозунгами «Мы превратим ваши храмы в конюшни!».


Генерал Антон Деникин в «Очерках русской смуты» описал потрясший его эпизод. Один офицер после Февральской революции разместил свою роту в храме, устроив в алтаре отхожее место. Деникин пишет, что не удивляется тому, что нашелся такой негодяй, как не удивляется и молчанию начальства, — оно было затерроризировано Советами солдатских депутатов. Но его поразило равнодушие к осквернению святыни 3000 человек, с детства воспитанных в православии. 


Временное правительство упразднило исполнение в армии религиозных обрядов. Если в Великий пост 1916 года численность исповедовавшихся и причащавшихся солдат достигала почти 100%, то в 1917 году она составила менее 10%.
Во время Первой мировой начался отказ солдат от исповеди среди крестьян-рядовых. До этого от исповеди массово отказывались рабочие. Солдаты возвращаются в деревни, по преимуществу они не верующие, не хотят идти в церковь. Церкви пустеют, священник перестает получать деньги, но нужно креститься и венчаться — это традиция. То есть церковь нужна для утилитарных нужд. Потому находят приходящих попов, желательно на несколько деревень и чтобы подешевле брал за требы. Крестьяне — подавляющее большинство паствы — были неграмотны. Деревенские священники были бедны, но крестьяне еще беднее. С 1917-го, по словам Павла Рогозного — научного сотрудника Санкт-Петербургского института истории РАН, автора книги «Церковная революция 1917 года», сельского священника не назначают, крестьяне сами его выбирают. «Идеальный», с точки зрения крестьян, священник бездетен, не очень образован, готов окормлять две деревни.
Временное правительство в «Обращении к гражданам» и постановлении «Об отмене вероисповедных и национальных ограничений» от 7 и 20 марта 1917 года отменило законодательные ограничения прав граждан по сословным, религиозным и национальным признакам. 20 июня были национализированы принадлежавшие Церкви общеобразовательные школы. А 14 июля вышло постановление «О свободе совести», которое допускало свободный переход из одной религии в другую, а также «легализовало атеизм».

 

РАСКОЛ В ЦЕРКВИ

 

 

К началу XX века Православная церковь раскололась на два лагеря: «консерваторов» и «либералов». Либерально настроенная часть приходского духовенства была недовольна ролью Церкви в обществе, и с конца XIX века началось объединение сторонников церковного обновления. Церковные модернисты выступали за пересмотр не только церковной идеологии, но и всего исторически сложившегося строя церковной жизни, требуя введения выборности церковных должностей, расширения прав белого духовенства и мирян в управлении церковными делами, регулярного созыва церковных соборов. Назовем это первой генерацией обновленчества. Вторая возникнет в 1920-е.
Литография. «Царь, поп и кулак», 1918 г. 
Первый политический плакат. По одним данным, его автором был художник Пэт, однако чаще всего авторство приписывают неизвестному иллюстратору. Именно он одним из первых в стране создал карикатурные образы сразу трех идеологических врагов коммунистического режима: царя Николая II, священника и кулака. Причем, что любопытно, сам плакат, называвшийся "Царь, поп и кулак", изначально выходил сразу в нескольких национальных вариантах: если подпись к плакату была на русском языке, то в роли служителя культа выступал православный поп, если на польском - соответственно, ксендз, на татарском - мулла. Присутствовал даже раввин.

Многие студенты духовных академий открыто заявляли, что не признают догматов христианской веры. В семинариях атеизм и революционный радикализм не были редкостью. Российская революция во многом обязана… «поповичам». Высшие чины духовенства мечтали избавиться от власти обер-прокурора Синода, созвать Поместный собор, на котором именно они, иерархи, и представляли бы всю Церковь и сами избирали бы патриарха. Интеллектуальная церковная элита полагала, что будущий Собор должен представлять всё церковное общество. Если иерархи желали большей свободы от государства, то рядовое духовенство мечтало избавиться от диктата самих иерархов. Внутри этих двух групп тоже были противоречия. В среде высших чинов шла борьба за самые престижные кафедры. Первая мировая война материальное положение церковнослужителей ухудшила настолько, что к 1917 году в некоторых епархиях были даже отмечены случаи голодной смерти в среде низших церковнослужителей. Все это, конечно, влияло на предреволюционные настроения в церковной среде.
Павел Рогозный
— В то время даже и многие монархически настроенные церковные деятели понимали, что к тем формам правления, которые сокрушила революция, возврата нет. Февральская революция резко изменила жизнь Российской православной церкви, когда, казалось бы, самая консервативная организация старой России пережила процесс, названный современниками «церковной революцией», — подчеркивает Рогозный.
Отречение Николая II Российская православная церковь приняла удивительно хладнокровно. Царь отрекся от престола, значит, перестал быть не только главой страны, но и Церкви. (По Акту о престолонаследии Павла I, государь — глава Церкви.) Царь отрекся, великий князь преемником не стал, Церковь осиротела. Февральскую революцию приняло почти все духовенство, метания начались позже. Сложно сказать, насколько Церковь интересовал политический строй, скорее, она мечтала о свободе от политических изменений и о статусе вне политики. Некоторые епископы в первые дни после февральских событий поддержали монархию, но потом резко сменили свои взгляды. Только два архиерея публично назвали себя монархистами: Антоний (Храповицкий) и Андроник (Никольский). Одни архиереи восторженно приветствовали новый строй и проклинали старый, другие приняли происходящее как факт и смиренно призывали подчиниться новой власти.

 

БОРЦЫ С «ТРУПОЛОЖСТВОМ» И КРАСНЫЙ ТЕРРОР

 


5 сентября 1918 года Совет народных комиссаров принял постановление о красном терроре. «Опричники расстреливают нас, как куропаток», — писал осенью 1918 года митрополиту Антонию (Храповицкому) патриарх Тихон. Тот самый, который предал анафеме «врагов истины Христовой», когда красный террор еще не начался. Слова патриарха Тихона были расценены «контрреволюционными». Через два дня в Петрограде состоялся крестный ход в защиту Церкви, в котором участвовало более 50 000 человек.
Патриарх Московский и всея Руси Тихон во время собора 1918 года. Справа от патриарха Тихона архидиакон Константин Розов и келейник патриарха Яков Полозов; (с) wikipedia
Но новая власть не дремала и внимательно следила за реакциями «религиозных масс». Потому уже 23 января (5 февраля) 1918-го выпустила декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви. То есть Церковь лишили прав юридического лица — ей запрещалось иметь собственность, а все имущество религиозных обществ объявлялось народным достоянием, то есть подлежало национализации. Преподавание Закона Божьего воспрещалось. По закону имущество приблизительно 6 тысяч храмов конфисковалось, банковские счета закрывались. Впрочем, была упразднена любая частная собственность, а не только церковная.
Весной 1922-го Ленин разослал секретный циркуляр соратникам (после событий в Шуе, жители которой воспротивились изъятию церковного имущества большевиками). В этом документе, помимо призывов к решительной конфискации церковного имущества, есть такие слова: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше». А Троцкий в том же году предложил развернутый план разложения Церкви изнутри: достаточно поддержать так называемых «советских попов» в войне против «реакционного» епископата. «Нет более бешеного ругателя как оппозиционный поп», — писал Троцкий в своей записке в Политбюро.
— По плану Троцкого, было необходимо разложение Церкви изнутри. «Сменовеховское духовенство надлежит рассматривать как опаснейшего врага завтрашнего дня», — писал Троцкий, чувствуя будущего врага. Обновленческий священник даже внешне отличался от «староцерковника», или иначе «тихоновца», — объясняет Павел Рогозный.

Дореволюционные обновленцы приняли сторону патриарха Тихона, то есть старый порядок, а не советскую власть. А новая волна священников-обновленцев поддержала большевиков — на этих деятелей у советской власти имелись свои планы. Председатель Совнаркома Владимир Ленин и председатель Реввоенсовета РСФСР Лев Троцкий понимали и то, что сознательный атеизм — долгий процесс, предполагающий активную работу с «электоратом». Возглавило раскол белое духовенство, а лидером стал священник Александр Введенский.
— Обновленцы были лояльны к новой власти. Почти все так называемые дореволюционные обновленцы приняли сторону патриарха Тихона, выступили против «красных обновленцев». Троцкий руководил разгромом Православной церкви и посчитал, что в это время нужно одну часть священства (белое духовенство), состоявшую из обновленцев, натравить на епископат. Большинство епископов и священников перешли к обновленцам, но общество оказалось более консервативным: не приняло ни иного календаря, ни женатого епископата. Сам Введенский несколько раз был женат. Храмы, перешедшие к обновленцам, пустовали, а оставшиеся за так называемыми «староцерковниками» были переполнены. Тихон был под домашним арестом, когда он из-под него вышел, большинство духовенства его поддержало. С одной стороны «красные попы», с другой — «тихоновцы», — говорит Павел Рогозный.

Обновленец Александр Введенский проводит службу; (с) wikipedia

А после победы над «реакционерами» можно было разделаться и с просоветскими священниками. Но в этом лидеры большевиков ошиблись. И даже первоначальный успех обновленцев, узурпировавших церковную власть при активной поддержке власти светской, ничего не значил. Ни нового календаря, ни церковного богослужения на русском языке, ни женатого епископата верующие не приняли… А в 1943 году Сталин посчитал, что стране не нужно иметь две Православные церкви: сверху обновленцев спустили, сверху и ликвидировали.

ПОИСК ВРАГА

 

— Часто священнослужители наряду с так называемыми буржуазными элементами становились обычными заложниками, и их расстрел не следует рассматривать как факт гонения на религию. И до революции поп в деревне рассматривался чуть ли не главным мироедом — достаточно ознакомиться с русским фольклором. Культурная дистанция между ним и крестьянами была огромна, — говорит Рогозный.

 

Большевики в первые годы советской власти вели очень умную антиклерикальную политику (не путать с антирелигиозной). Христа не трогали, но враг был обозначен точно — поп, а точнее, Православная церковь как угнетающий институт. Подобные манипуляции проворачивались ловко и умело с подготовленной публикой, если вспомнить, что крестьяне особо трепетным отношением к священникам не отличались. И выпады против попов (не против веры и Бога!) случались задолго до событий 1917 года. Подобной пропагандой пламенел внук священника Виссарион Белинский, отчитывая Николая Гоголя в знаменитом письме.

 

Раз Христос первый «провозгласил свободу, равенство и братство», трогать его большевики не спешили, обрабатывая крестьян и рабочих. А те, кто совершал тактически неверный ход и замахивался на Церковь, не доведя идеологическое разложение до точки сборки, как Коллонтай, Бухарин или Красиков (они пытались реквизировать имущество Александро-Невской лавры зимой 1918-го), потерпели поражение. Большевистский набег на лавру спровоцировал мощнейшую акцию протеста мирян. Почти миллион человек в Петрограде вышли на улицу. И большевики отступили. Ленин оказался более дальновидным стратегом в борьбе с идеологическим врагом. Он в письме Максиму Горькому выразился так: «Всякий боженька есть труположство…». Писать писал, а действовал с Троцким тонко. Им помогали в этом священники, «церковные большевики». В 1907-м Ленин обсуждает в статье «Социализм и религия», может ли священник быть членом партии. Может, говорит. Решать тактические задачи — строить царство Божие на земле, и он авторитет для неграмотных крестьян.

 

— Инициатором декрета об отделении Церкви от государства был православный петроградский священник Михаил Галкин, который встречался с Лениным, и Ленин ему сказал: «Занимайтесь отделением Церкви от государства». Вот таких священников называли «церковными большевиками», — говорит Павел Рогозный.

 

Через несколько дней после октябрьского переворота в Царском Селе большевиками был зверски убит протоиерей Иоанн Кочуров, ставший первой жертвой красного террора. Началась череда арестов и убийств священнослужителей.

 

И. А. Владимиров. "Русское духовенство на принудительных работах", 1918-1919гг.; (с) wikipedia

 

ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС

 

 

Не все «неправославные граждане» в Российской империи были одинаково «не равны». Иудеи стояли на особом месте, вернее, не стояли, а жили — за чертой оседлости. «Черта постоянной еврейской оседлости» — ареал, открытый для легального и постоянного проживания в Российской империи иудеев. 
Она была введена в самом конце царствования Екатерины II и существовала де-факто до 1915 года, де-юре — до 1917-го. За пределами ее периметра проживание евреев воспрещалось и преследовалось, за исключением тех категорий, которым в царствование Александра II предоставили полноту прав, — это купцы первой гильдии, лица с высшим и средним специальным образованием, потомки так называемых «николаевцев», то есть тех евреев, которые 25 лет отслужили в армии по рекрутской повинности. В России было самое крупное еврейское население в мире — почти 6 миллионов человек, из них за пределами черты оседлости проживало не более 300 тысяч.

Валерий Дымшиц
— Население Петербурга с окрестностями перед Первой мировой было примерно 2,8 млн человек, — рассказывает антрополог Валерий Дымшиц. — Легально к началу XX века в Петербурге проживало примерно 40 тысяч евреев. Это ничтожно мало в процентном соотношении к общему количеству жителей. Попросту говоря, еврейское население не образовывало заметной группы, которая могла бы вызывать неприятие, например, своим языком или внешним видом. Чтобы испытывать фобию, надо видеть объект этой фобии. Евреи в Петербурге были в основном купцами, банкирами, врачами, адвокатами, инженерами частных заводов, то есть публикой уважаемой и состоятельной, имеющей хорошее образование, хорошо говорящей по-русски, ничем не отличающейся от прочих жителей столицы. Ну и как такие люди могут быть объектом раздражения?

 

Именно благодаря состоятельным и влиятельным жертвователям была построена Большая хоральная синагога. Строительство тянулось долго — 24 года — и закончилось в 1893 году.

 

— До 1892 года никаких ограничений для получения высшего образования евреями не было. В 1892-м была введена так называемая процентная норма, ограничивающая количество учащихся-евреев в гимназиях и университетах. Вообще в эпоху Александра III было принято немало антиеврейских законов. В начале XX века в русской политике начинают появляться не столько юдофобские, сколько антисемитские черты, основанные на новых идеях, связанных с биологическим происхождением человека. По логике этих протонацистских идей крещение не снимало проблемы происхождения человека, в отличие от предыдущей эпохи, — поясняет Дымшиц.

 

Юдофобия была частью националистического дискурса, который в конце XIX века восторжествовал в российском официозе, фобии евреями не ограничивались. Финны, поляки, украинцы тоже вызывали страхи у российских властей. Мусульмане меньше волновали власть: они не вызывали ощущения, что могут сформировать активное политическое представительство в европейской части России. Евреи служили в армии, но не могли занимать офицерских должностей. Также с конца ХIX века евреев перестали принимать на государственную службу.

 

— Поскольку при царе евреи были дискриминированной группой, то советская власть, подчеркивая свое отличие от проклятого прошлого, создавала условия для реабилитации евреев в духе советской доктрины. Потому проявление антисемитизма было уголовно наказуемо, — говорит Валерий Дымшиц.

 

Представление императору Николаю II еврейской депутации и поднесение ею Торы, 1911 г.; (с) wikipedia

 

Если в послереволюционные годы с существованием еврейских культурно-просветительных организаций власти мирились, то в отношении религиозной общины большевики изначально заняли непримиримую позицию. Летом 1918 года комиссару Народного банка было дано указание: «Все еврейские учреждения, включая благотворительные, не могут реализовывать свои чеки без санкции Комиссариата по еврейским делам». В декабре 1918 года были ликвидированы общины при районных молельнях. 12 декабря того же года в ЧК было направлено представление о закрытии еврейской общины. Постановлением Президиума Ленсовета от 29 июня 1929-го еврейская религиозная община была ликвидирована как «буржуазная» и «националистическая». Затем 17 января 1930 года решением Президиума Леноблисполкома была закрыта и синагога. Поводом для закрытия послужило обвинение в том, что синагога служит интересам еврейской аристократии и буржуазии, в то время как евреи-трудящиеся туда «не ходят». Правда, после жалобы евреев во ВЦИК 1 июня 1930-го синагога была снова открыта. Этот исключительный случай вызвал крайнее недовольство местных властей.Советская власть стремилась, с одной стороны, подчеркнуть интернационализм, а с другой — полный разрыв с царизмом, угнетавшим еврейское население.

 

ВЕРА БЕЗ ПРАВА

 

 

Попасть в Петербург — столицу империи — иудею было сложно. Но живущим там староверам тоже приходилось непросто, и тоже по религиозным причинам. Долгое время староверы считались «раскольниками государственной Церкви», по мысли официальной Церкви, опасными членами общества. После указа о веротерпимости 1905-го равенства всех религий, конечно, не наступило, но староверы смогли строить храмы, издавать литературу, вести службы. До этого староверы находились в стране на полулегальном положении: они не могли строить храмов, многие скрывали свою веру, опасаясь преследования властей.

 

Алексей Безгодов
Как рассказал историк старообрядчества Алексей Безгодов, десятилетие, во время которого действовал указ о веротерпимости, называют «золотым десятилетием староверия». Петербургские храмы в Транспортном переулке и на Тверской улице — пример построенных в то время. В Петрограде к 1917 году насчитывалось порядка 20 староверческих церквей и молельных, не считая домовых церквей в купеческих домах. Вопрос отношения староверов к русскому самодержцу неоднозначен. Понятно, что богатые купцы и бедные крестьяне имели по этому вопросу разные представления. Среди предпринимателей было немало староверов, и они хотели не только иметь капитал, но и влиять на принятие законов, которые бы помогали экономическому развитию и продвижению бизнеса.
— Религиозное староверие не ставило перед собой политических целей, — говорит Алексей Безгодов. — Главная задача староверов — сохранение своей веры. У староверов если и были к монархии претензии, то конфессиональные, а не политические. А ближе к 1917 году либеральные идеи возникают у тех староверов, которые занимали какую-либо общественную позицию.

С 1828 по 1915 год из-за религиозных гонений Россию покинуло более 4,5 миллиона человек  в основном крестьян-сектантов.


Разочарование в официальном православии в конце XIX века породило интерес к спиритизму и разным экзотическим «духовным практикам». Хотелось услышать кого-то живого, настоящего и понимающего. Для кого-то этим «понимающим» стал мужик из сибирской деревни — Григорий Распутин, уже при жизни обросший легендами. Кто-то почитал его как чудотворца, кто-то клеймил как пройдоху-шарлатана.

 

ТЕНЬ «СТАРЦА»

 

Возможно, Николай II, будучи помазанником Божиим, верил в свою связь с народом и близость к оному. Именно при этом царе увеличилось количество канонизаций святых, почитаемых именно народом. То есть к зову родины Николай прислушивался, порой обходя мнение Синода. Однако в церковных кругах его рейтинг резко упал из-за Распутина, симпатия к которому царской семьи была сильной.
 
Александра Федоровна с детьми, Распутин и гувернантка; Царское Село, 1908 г.; (с) wikipedia

По словам Павла Рогозного, перед Февральской революцией даже самые консервативные иерархи Церкви начали переходить в оппозицию существующему строю: беззастенчивое, наглое вмешательство государства в церковные дела возмущало. Это вмешательство связывалось с так называемыми темными силами. И в основном под темными силами тогда понимался Распутин. Рогозный полагает: «тобольский старец» — главный виновник десакрализации монархии в церковной среде. Александр Буров – кандидат исторических наук, старший научный преподаватель Музея истории религии – считает, что влияние Распутина сильно преувеличено.
 В старцах искали живое слово, ласку, харизму, утешение. Духовными пастырями и становились способные на это люди. Найти своего пастыря хотелось и Александре Федоровне, принявшей православие в 22 года, потому отдавшейся ему с пылом неофита. Болезнь сына еще более усилила религиозное рвение.


«К юродству же в каждой русской душе премирная тяга. Даже слова «юродивый» ни в каком европейском языке нет, а русский человек без юродства как будто святости не понимает. <…> Россия издавна полна вот такими сметливыми, кряжистыми и похотливыми «святыми странниками». Интеллигенция русская в эту сторону не привыкла смотреть и наивна», — не без брезгливости писала о Распутине Зинаида Гиппиус.

БУДДА НА НЕВЕ

 

 

Андрей Терентьев
— Буддисты в Петербурге, судя по переписям, появились в XIX веке, — говорит кандидат исторических наук, буддологАндрей Терентьев. — Их было несколько сотен — калмыцкие солдаты, казаки. Есть легенда, будто Елизавета Петровна легализовала буддизм в России. На самом деле никакого законодательного акта никто не видел. Буддизм в Россию принесли калмыки. В 1609 году был заключен договор калмыков с русским царем о том, что они получают право жить на русских территориях в обмен на то, что будут защищать русские границы от кочевников. А калмыки пришли с ламами, передвижными монастырями. И царское правительство обещало не препятствовать их религии.

Первое обращение государю построить молельню было от калмыков. Строительство дацана шло не очень гладко. Возведение храма началось в 1909-м. Черносотенцы болезненно отнеслись к перспективе постройки буддийского храма вкупе с синагогой и строившейся мечетью. В этом видели чуть ли не попытку подорвать основы истинно русской веры. 
Решили строить в Старой Деревне. В конце XIX века буряты и калмыки в Петербурге собирали подписи для прошения о разрешении строительства храма. Обращались к Николаю II через Агвана Доржиeва — представителя Далай-ламы. На строительство дацана деньги пожертвовали Далай-лама и Доржиев, собирали простые буддисты из Калмыкии и Бурятии. Царь, рассказал Андрей Терентьев, был не против строительства храма: это было шагом не религиозным, а прежде всего дипломатическим, потому его никто и не трогал. В основном прихожанами стали калмыцкие казаки, но у аристократии и интеллигенции тоже возник интерес. В высшем свете буддизмом интересовался князь Эспер Ухтомский, дипломат и коллекционер предметов Востока. Не последнюю роль сыграл врач Петр Бадмаев — бурят по рождению, вынужденный принять православие. Его крестным отцом стал император Александр III. Бадмаев практиковал тибетскую медицину, пользовал царскую семью. Он был важным связующим звеном между бурятской диаспорой в Петербурге и Забайкальем. Пожалуй, Петр Бадмаев — исключительный случай буддиста при дворе. Государственных постов буддисты не занимали, но талантливые бурятские молодые люди, получив хорошее образование в Петербурге, могли стать действительными членами Русского географического общества, кого-то отправляли разведчиком в Тибет.
— В России начала XX века была самая передовая буддологическая школа, — рассказывает Андрей Терентьев. — Буддизм проникал и в русскую литературу. Интеллигенция проявляла интерес к буддизму, но были и противники, как можно догадаться, стоящие на страже родины против «язычества». Что не удивительно, учитывая проводимую в стране христианизацию инородцев.

Говорить о буддизме в советском Петрограде нельзя, не назвав имени Николая Рериха — теософа, последователя философии Елены Блаватской. Теософию часто смешивают с буддизмом. Сын Николая Рериха Юрий стал буддологом. Андрей Терентьев рассказал, Николай Рерих пытался представить буддизм как идеологию, тождественную коммунистической: борьба за всеобщее счастье и равенство. Он участвовал в создании советской символики, говорят, буденовку предложил он, а этот головной убор очень похож на остроконечные шлемы лам. Рерих представлял революцию как приход воинства Шамбалы, то есть добрые силы (большевики) борются против злых. Знали ли советские власти о подобной символике, сказать трудно. Эту параллель коммунизма и буддизма проводил и Доржиев, но он, в отличие от Рериха, романтиком не был; понимал, что эти идеи нужны для выживания буддизма. Когда советская власть укрепилась, возникла идея о развитии мировой революции на Востоке. Речь шла о распространении в Тибете большевистской идеологии. Далай-лама поначалу не отказывался от сотрудничества с Москвой. Перелом в отношениях наступил лишь в конце 1920-х, когда началось наступление на буддизм. Доржиев пытался остановить разгром буддизма советской властью. Он был единственным человеком, который мог сохранять буддизм в стране, от него совершалиськонтакты российских властей с Далай-ламой, которому он был предан.
Далай-лама XIII (имя – Нгаванг Лобсанг Тхуптэн Гьяцо); (с) wikipedia

По словам историка Александра Андреева, автора книги «Храм Будды в Северной столице», разгром буддизма происходил уже с первых дней советской власти, хотя и сдерживался Агваном Доржиевым, создавшим при храме квазидипломатическую Тибето-монгольскую миссию. Она находилась под покровительством Наркомата по иностранным делам. В Петрограде, после того как в 1919-м разгромили буддийский храм, буддистов не трогали до 1935 года. Но храм в это время уже был недействующим. Регулярные службы в нём прекратились вскоре после смерти Далай-ламы в 1933-м.

МУСУЛЬМАНЕ — СВОИ ЧУЖИЕ

 

 



Ефим​ Резван
— Если мы сравним условную Западную Европу и условную Россию, то увидим, что по большому счету для русских мусульмане никогда не были настолько другими, как для Западной Европы, — рассуждает Резван Ефим, заместитель директора Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры) РАН.
Русские с мусульманами общались значительно больше, чем западноевропейцы, поэтому мусульмане в России никогда не воспринимались как «внешняя экзотика». С кем граничила Российская империя? С мусульманскими странами. Соответственно, Россия всегда была заинтересована во взаимодействии с ними. По словам Резвана, парадигма «жить вместе, оставаясь разными» служила, несмотря на зигзаги русской истории, главным цивилизационным элементом в нашей стране. Мусульмане появляются на Неве с момента основания Петербурга — татары участвовали в строительстве новой столицы. В Императорской гвардии имелась специальная воинская часть, на три четверти сформированная из мусульман. В этот конвой входили эскадроны крымских татар, лезгин, черкесов, к религиозным традициям которых относились очень деликатно: молиться не мешали, свининой не кормили, чарку водки в «царские дни» заменяли чаем. В течение всего периода существования Императорской гвардии ее командование строго придерживалось принципа веротерпимости. Эта позиция государства к мусульманам, полагает Ефим Резван, объясняется лояльностью самих мусульман к российскому государству. Однако Соборная мечеть появилась в Петербурге поздно — не без вмешательства премьер-министра Петра Столыпина, подписавшего в 1909-м резолюцию на ходатайство мусульман о строительстве храма.

Эмир бухарский купил участок земли для мечети на Петроградской стороне c разрешения Николая II. Деньги на строительство мусульмане собирали всем миром. Это строительство, естественно, перевозбудило общественность: все же царская усыпальница слишком близко от иноверческого храма. Но эмир бухарский не увидел в этом проблемы, пояснив, что «новое место служения Единому Богу вблизи христианских святынь должно явиться желательным соседством». А в феврале 1910-го состоялась торжественная закладка мечети, открытие которой приурочили к 300-летию дома Романовых.
Делегаты II Всероссийского мусульманского съезда. 1906 г. (Из книги: Беккин Р.И., Тагирджанова А.Н. Мусульманский Петербург. Исторический путеводитель. Жизнь мусульман в городе на Неве и в его окрестностях. – М.-СПб.: Институт Африки РАН; 2016).

Мусульмане в Петербурге сохраняли свою веру, среди них было много людей состоятельных и успешных. Православие принимали немногие. В Думе после 1905 появилась мусульманская фракция. В российской политической элите мусульмане были всегда. К началу XX века в Петербурге возникла небольшая прослойка мусульманской интеллигенции. Революцию 1917-го татарская община Петрограда встретила по-разному. Мусульманская элита разделилась на «консерваторов» и «либералов».
После революции, говорит Ефим Резван, часть элиты, которую привлекли демократизмом, пошла за большевиками, обещавшими разрешить независимость, строительство мусульманских школ. Противники большевиков либо погибли, либо оказались в эмиграции. Представители мусульманской элиты, пошедшие за большевиками, были в своем значительном большинстве расстреляны в 1937-м как «буржуазные националисты» и «панисламисты».

 

ПОИСК БОГОНОСЦА

 

В 878 году великий князь Александр Михайлович Романов, будучи еще подростком, так описывает свои впечатления: «Мы остановились в Москве, чтобы поклониться чудотворной иконе Иверской Божией Матери и мощам кремлевских святых. <...> Иверская часовня, представлявшая собою старое маленькое здание, была переполнена народом. <...> Тяжелый запах бесчисленных свечей и громкий голос диакона, читавшего молитву, нарушил во мне молитвенное настроение, которое обычно навевает на посетителей чудотворная икона. Мне казалось невозможным, чтобы Господь Бог мог избрать подобную обстановку для откровения своим чадам святых чудес. Во всей службе не было ничего истинно христианского. Она скорее напоминала мрачное язычество. Боясь, что меня накажут, я притворился, что молюсь, но был уверен, что мой Бог, Бог золотых полей, дремучих лесов и журчащих водопадов, никогда не посетит Иверскую часовню. Потом мы поехали в Кремль и поклонились мощам святых, почивавших в серебряных раках и окутанных в золотые и серебряные ткани. <...> Я не хочу кощунствовать и еще менее оскорблять чувства верующих православных. Я просто описываю этот эпизод, чтобы показать, какое ужасное впечатление оставил этот средневековый обряд в душе мальчика, искавшего в религии красоты и любви. Со дня моего первого посещения Первопрестольной и в течение последовавших сорока лет я по крайней мере несколько сот раз целовал мощи кремлевских святых. И каждый раз я не только не испытывал религиозного экстаза, но переживал глубочайшее нравственное страдание. Теперь, когда мне исполнилось шестьдесят пять лет, я глубоко убежден, что нельзя почитать Бога так».

 

В «Бесах» Шатов говорит: «Народ возношу до Бога. Народ тело божие... Только единый из народов и может иметь Бога истинного, хотя остальные народы имели своих особых и великих Богов. Единый народ-«богоносец» — это русский народ». «Народ-богоносец», из самой толщи и гущи вряд ли бы понял гуманистический посыл героя романа Достоевского по очень простой причине. Крестьяне были неграмотны. Потому молитвы заучивались, а богослужение низводилось до уровня ритуала, сакральная суть которого оставалась непонятой. Потому православие порождало суррогат в виде «православного суеверия», более понятного «ширнармассам».

 

Духовные искания предков, к какой бы из религий они себя ни причисляли, объединяет удар большевистским молотом, рьяно искоренявшим наследие «проклятого царизма». А религиозные проблемы объясняют, почему для значительной части общества в предреволюционной России идея «Святой Руси» и «народа-богоносца» воспринималась как фантазм гуманиста. Сегодня идеологема «народа-богоносца», срифмованная с уваровской триадой, не похоронена, а эксплуатируется монархолюбивой публикой и становится инструментом манипуляции пронационалистически настроенными гражданами.

 

Мария Башмакова

Рейтинг: 100