Ноя. 7, 2018

Куда путь держишь, эвенк

В предновогодние дни таёжные затворники – эвенки в кои-то веки выбрались из глухомани в город, привезли с собой обереги и бубны, костюмы, украшенные орнаментами и меховой оторочкой, звонкие песни и танцы… В Чите – Дни эвенкийской культуры. Но не только пели, плясали и «шаманили» посланцы северных земель. Вместе с экспертами они засели за круглые столы. Вопросов накопилась уйма. Как cберегать и развивать богатства Севера, а это не только лес или подземные минералы, но и язык этноса, его культура? Как сохранить домашних оленей – в век развитых технологий? Как самим жить дальше?

 


Утерянные слова

 


Ещё в середине 20-го века пришлые на севере люди поражались песнопениям эвенков – звонким, протяжным, порой вторящим птичьему пению, а в непогоду спорящим с рокотом бури… Оленевод в течение кочевья нескончаемо вёл свою песнь. О чём? Орочон лишь пожимал плечами: «Солнце в небе светит. Ка-ра-шо! Снег лёгкий, оленю бежать радостно. Опять ка-ра-шо! Слова и звуки из горла будто сами собой идут, однако… в песню складываются».



Но партийные инструкторы или агитаторы во время выборов, а именно им чаще всего приходилось посещать стоянки оленеводов и звать в провожатые эвенков, музыкальными способностями не блистали. Они высмеивали каюров: «Это разве творчество?». И оленьи пастухи, пристыженные, замолчали… Со временем их чудные песнопения унесло прочь ветром... Лишь эхо помнит да иногда в печали повторяет.



Подобное могло случиться и с мистериями сказителей. Письменности у первых народов мира не было, сказки и мифы не записывались.

 


Первыми спохватились на Аляске. На рубеже 20 и 21 веков там возродили состязания сказителей на родных языках.



У нас в стране примеру аляскинцев с 2015 года последовали в Якутии, где теперь ежегодно проводятся состязания нгиманаканов (сказителей).

 

В Бурятии решили инсценировать сказки на эвенкийском языке – слишком мало осталось носителей родного языка. Но на выездные спектакли старцев непременно приглашают – вместе с детьми, внуками, правнуками. Они охотно переводят домочадцам содержание пьесы. По словам Надежды Шеметовой, директора этно-культурного центра Арун, это подстегнуло аборигенов к изучению эвенкийского языка – на курсах и факультативах, как в эвенкийских селениях, так и в самом городе Улан-Удэ, теперь «аншлаг».

 



В Забайкалье пора бить в набат

 

 


На весь Тунгиро-Олёкминский район лишь трое стариков говорят на эвенкийском. Но они слишком дряхлые, их невозможно привлекать к работе с детьми – посетовала Виктория Дармаева, учительница эвенкийского языка.



Вопрос преподавания языков народов России коснулся 22-х национальных субъектов РФ. Наиболее острая ситуация сложилась в Татарстане, Башкортостане, Чувашии, Коми и Калмыкии. В Коми проводились пикеты с требованием отменить приказ минобра. Лингвисты из Калмыкии выступили с заявлением, что из-за нововведения язык республики окажется на грани исчезновения.




В Тунгокоченском районе носителей родного эвенкийского языка осталось человек 8-10 – считает оленевод Николай Арунеев.



В Каларском районе национальный язык изучается лишь факультативно. В школе-интернате для детей-эвенков в посёлке Куанда преподаватель национального языка уволилась посреди учебного года, сейчас факультатив не ведётся – сообщила президент краевой общественной ассоциации эвенков Инна Ферко.



Лишь в одной северной школе – в селе Тупик Тунгиро-Олёкминского района в начальных классах преподаётся эвенкийский язык (обучаются девять ребятишек из 35-ти).



О критической ситуации в селе Тунгокочен рассказала Надежда Жуманеева, преподаватель родного языка, правда, безработная. Теперь согласие на изучение эвенкийского языка (да и любого другого) должны дать родители школьника. В Тунгокоченском районе 68 ребятишек-эвенков, но желающих изучать язык в школе на уроках не нашлось. Отправлять своих детей на факультатив по субботам родители тоже отказались. Правда, на занятия шашками и шахматами – отпускают.

 

 


Зачем язык, когда есть нефть, газ и золото?!

 

 


Решение министерства образования России о замене обязательного обучения национальных языков на добровольное вызвало бурные споры.



В конце 2017 года по инициативе Ассоциации коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока был созван в Санкт-Петербурге съезд учителей национальных языков, на котором шла речь о плюсах и минусах добровольного изучения национальных языков, о разработке стратегии преподавания – и возрождения! – полузабытых языков этносов. В его работе участвовали и посланцы северных эвенкийских районов Забайкалья.



Своё слово сказали учёные. Евгений Головко (Институт лингвистических исследований, Москва) прямо заявил, что ситуация с языками северных народностей в нашей стране угрожающая. Термин «языки на грани исчезновения» служит для самоуспокоения.



По материалам экспедиций последних пяти лет, у многих малых народов осталось от силы человек по 20, ещё помнящих свой родной язык, но и они глубокие старики. И это – повсеместно.

 


Нужно искать альтернативу государственной программе изучения национальных языков, дать свободу поиска самим регионам, считает Головко.


В неформальных беседах учительницы из разных северных регионов признавались, что больше всего тормозит работу по преподаванию национальных языков низкая мотивация у родителей к изучению детьми языка своего этноса. Они считают это потерянным временем и в будущем хотели бы видеть собственных чад сотрудниками нефтяных и газовых, золотодобывающих компаний, а там национальные языки ни к чему; рабочие места, по их мнению, должны выделяться по квотам. Жизнь своих детей большинство родителей, перебравшихся в город или крупные посёлки, с оленями не связывают: работа у пастухов трудная, бесперспективная.



«Пастухи с малолетства до глубокой старости бегают за оленями, спасают их от гнуса и волчьих клыков, а пенсия им не положена: животные-то – частные. Можно, конечно, в счёт пенсии отчисления делать. Но при небольшом стаде это нереально, суметь бы дыры в своём хозяйстве залатать… Молодёжь, глядя на мытарства стариков, в прошлом оленьих пастухов, не хочет идти «на стадо», безвылазно жить в тайге и остаться ни с чем», – объясняет забайкальский оленевод Николай Арунеев.




Из аудитории – на вершину горы

 


На съезде ситуацию не переломить. Поэтому была создана Ассоциация учителей родных языков. Решено собираться ежегодно.



Впрочем, уже сейчас есть интересные наработки. Тауно Льетофф, спикер из Финляндии, рассказал, что для оживления родного языка эффективно дистанционное обучение. Главное, чтобы онлайн-занятия проходили весело: «Мы, например, практикуем изучение языка народа саами во время рыбной ловли, когда на промысел выходит вся деревня. Или на воскресных посиделках сообща разучиваем новый танец, например, краковяк – и тут простор для словотворчества. На языке саами, само собой».



Гунвор Гуттом, ректор Саамского университета прикладных наук из Норвегии, поделилась с российскими учителями: «Мы стремимся не просто обучать студентов языку саами, а через традиционные саамские знания, которые приобретаются у самого народа. Так у нас родился проект «Из аудитории – на вершину горы». Норвежцы внедряют программы по возрождению языка коренных народов. Например, в посёлке названия улиц пишутся на государственном языке, а рядом таблички – на родном. Человек незаметно для себя пополняет запас слов.



На российском севере, в Красноярском крае, решили вкладываться в подготовку учителей: на региональном уровне принят закон о дополнительном стимулировании учителей родного (эвенкийского) языка.



В Якутске недавно открылся центр дополнительного образования для юкагиров с полным языковым погружением – «языковое гнездо», где учителя говорят на национальном, причём не только с детьми, но и с их родителями.



А чего стоит пример Израиля, где в конце 19-го – начале 20-го века горстке энтузиастов практически с нуля удалось возродить иврит? Почему бы и северным народам, эвенкам в их числе, не добиться подобного?


И всё же одним, без помощи властей и усилий родителей учеников и общественности, не осилить проблему.

 



Особенности «северного образования»

 


Нужно больше внимания уделять специфичным северным знаниям, не устаёт повторять Михаил Погодаев, вице-президент ассоциации «Оленеводы мира» (Якутия). Неслучайно все исследователи Севера в проводники брали коренных северных жителей – без их знаний о снеге, изменчивой погоде, умении жить на мерзлоте путешественники и их спутники погибли бы.



Традиционные виды деятельности северян и языки взаимосвязаны, убеждён Вячеслав Шадрин, научный сотрудник института гуманитарных исследований и проблем коренных малочисленных народов Севера Сибирского СО РАН (Якутия). Лексика эвенков, например, во многом связана с оленем.



Правда, время не стоит на месте. В 21-м веке для оленевода не менее важно умение обращаться с техникой. Как добраться на дальние охотничьи угодья и оленьи пастбища? Нужен транспорт. Самое доступное сейчас – снегоходы.

Теперь сложно найти северянина, не имеющего личный «Буран». Оленеводы уже и на другую технику засматриваются. При перекочёвках по марям и бездорожью мощный вездеход, пожалуй, сподручнее. Не лишними на стационарных стоянках окажутся и трактор, и «Урал», машина высокой проходимости. Оленьим пастухам надо быть на «ты» со всей этой техникой.



Спиридон Габышев, олений пастух из Чапо-Олого, к слову, имеет машинный парк. У него своя машина «Лексус» и вездеход – золотодобытчики подарили. В работниках у него два русских парня родом из Краснокаменска, оба отслужили в армии, умеют обращаться с техникой. Работа пастухов устраивает, но… не хватает во время оргиша (кочевья) женской руки. Труд чумработниц мало кого привлекает: не оплачивается. Да и в палатке жить женщины не согласны. Теперь им нужен тёплый добротный дом с кухней, телевизором, интернетом, баня...



Нет оленя – нет эвенка

 


В Якутии оленеводам и чумработницам стали выплачивать фиксированную зарплату. У молодёжи появилась возможность в техникуме получить специальность оленьего пастуха и одновременно механика-водителя. Проблем с набором студентов в республике Саха нет, такая профессиональная подготовка привлекает молодых людей.



На Чукотке архитекторы из Москвы испытывают новое жильё для оленьих пастухов. Это модуль, напоминающий ярангу, изготовлен из прочного пластикового материала. Яранга легко разбирается, удобна при перекочёвках. В новом техногенном жилище предусмотрены солнечные батареи. Если испытания пройдут успешно, «лунные юрты» будут запущены в серийное производство и заменят палатки.


В Забайкалье? В Тунгокоченском районе свернули работу последние пастухи – братья Арунеевы. В Тунгиро-Олёкминском районе молодые люди хотели бы приобрести своё стадо – для начала голов 20, да денег нет.



Колледжа, где можно тонкостям ухода за оленями обучиться, и в придачу водительские права получить, в Забайкалье тоже нет. Разговоры об открытии подобного отделения в Забайкалье (в Нерчинске, на базе сельхозтехникума) ведутся не первый год...



А самая большая головная боль оленьих пастухов: пастбища выводятся из оборота. Аппетиты у лесозаготовителей и горнодобывающих кампаний растут, им нужны новые земли. «Но олени не летают по воздуху, им нужны пастбища, ягель», – сетует олений пастух из Тунгокочена Николай Арунеев. Ему вторит Спиридон Габышев: «Будет земля (читай: пастбища), будут олени».

 



Оленье мясо в цене

 


Как решают схожие проблемы оленьи пастухи из других северных стран? В скандинавских странах переняли и применяют советские (!) порядки коллективного хозяйствования.



В Швеции упор делается на частника-оленевода. И поскольку сейчас жители цивилизованных западных стран озабочены здоровым питанием, наблюдается большой спрос на кулинарные блюда из оленины –мясо-то не содержит холестерин. Во всех ресторанах и супермакетах Швеции охотно закупают оленину по высокой цене, и это – стимул для оленеводов.



На Ямале мясо оленя после переработки направляют в Германию, Австрию, страны Скандинавии.




Для Забайкальского края потенциальный покупатель оленины – Китай, там отслеживают запросы туристов, в том числе кулинарные. Но этот проект пока не разрабатывается. А в районных центрах – сёлах Тупик, Чара, Тунгокочен – ресторанов нет, какой тут туризм. Но оленина, да и другая продукция из оленьих шкур, уйдут с молотка – редкие выставки-продажи во время праздников убеждают в этом. Уверена, жители Читы тоже готовы отведать блюда из оленинины. Рынок сбыта есть. Вопрос в организации забойных пунктов, хранении мяса, доставке продукции. Нужно с помощью государственных механизмов сделать так, чтобы продукция у оленевода закупалась, перерабатывалась и реализовывалась; должен быть государственный или муниципальный заказ.



«А мы летаем!…»

 


– Здорово! – визжали от восторга девчонки, взмывающие вверх над арканом (кожаным ремнём). – Мы летаем! Фоткайте нас скорей!



Парни не отставали:


– Прыжки через аркан? Баскетболисты обзавидуются.



– Прикиньте, я даже о смартфоне забыл. Это же такой драйв!



Такие монологи звучали в декабре в библиотеке имени А.С. Пушкина на Днях эвенкийской культуры. Впрочем, у эвенков принято не только силу и ловкость, но и ум пытать. Загадки мудрёные разгадывать да сказки слушать, которые учат чтить традиции предков. Но вот тут читинские школьники растерялись. Не смогли ответить даже на самые простые вопросы. С чем связан эвенкийский медвежий праздник? Отчего коренные северяне празднуют сброс оленями рогов? Ответ на вопрос, как эвенки отмечают праздники, и вовсе огорошил: «Ну, ясен пень… Водка, пиво». Всё не так. Или не совсем так.



Все национальные праздники у коренных таёжников связаны с природой, со сменой времён года. Принят отёл? Можно и передохнуть после напряжённого труда, попраздновать. А это игры, состязания в беге, борьбе и прыжках, и непременно – сказки и разгадывание загадок, чтобы ум гибче становился. Вечерами – общий костёр, пир с богатым угощением из добытого на охоте мяса, песнопениями в честь удачливых охотников… Спиртное в прошлые века эвенки не употребляли вообще, «огненная вода» появилась на стойбищах лишь с приходом купцов-перекупщиков пушных мехов, на Витиме и его притоках «спиртоносцами» были поначалу купцы-якуты…. Но это боль малого северного народа.



Узнав об эвенкийских праздниках, играх, богах и верованиях северного этноса, проще найти ответы и на самые существенные вопросы: кто такие эвенки, чем занимаются, что за народ?



И если в ходе Дней эвенкийской культуры горожане сумели найти ответы, а число «североманов» приросло, то это – удача. А, похоже, так и есть. Студенты колледжа при читинском «нархозе» поразили гостей праздника своими исследованиями о культуре эвенков. Ученики читинских школ №№ 1, 16, 18, 49 – это они были самыми заядлыми участниками эвенкийских игрищ – рвутся попасть на северные земли. Пока хотя бы на каникулах.



Север стучится в их сердца.

 

 

Нина Беломестнова


Рейтинг: 90