Ноя. 8, 2018

Шорцы: большие трудности малого народа

Знакомство с шорской культуры начинаем в сельском клубе Матура. Точнее даже не с самой культурой, её, как известно, за один визит не освоишь, а с теми, кто культуру давным-давно принял, для кого она – часть жизни, души, часть самого себя по праву рождения и крови, бегущей в жилах. Знакомьтесь, Надежда Ефимовна Карамышева и Светлана Ивановна Чебодаева – шорки, активисты шорской общины «Мустаг». Причем Надежда Ефимовна в свое время начала деятельность «Мустаг», создав общину, а Светлана Ивановна успешно продолжает.

 

«Мустаг» – оплот матурских шорцев

 

– Я поначалу даже назвала её неправильно, – делится Надежда Ефимовна. – Мыстаг. Это уже после Светлана выправила.

 

– А что такое Мыстаг? – Да не Мыстаг, а Мустаг, в переводе с шорского «Ледяная гора» – священная гора шорцев.

 

– А как вы узнали, что вы шорцы?

 

В применении к великому народу вопрос звучит наивно. Как мы узнаем, что русские? Да, мама-папа говорят на русском языке, записаны в паспортах русскими, и ты мог бы в паспорте иметь пометочку «русский», будь она, эта графа. Принадлежать к своему народу для нас также естественно, как, скажем, быть рожденными в январе, декабре или в любом другом месяце. Но вот у шорцев все куда сложнее.

 

– Отец у меня выходец из Горной Шории. Он говорил, что мы шорцы. Помню, в гости к родственникам съездила в Чирису-Анзас, и удивилась, как к себе домой вернулась. Все такое родное. Но вот с языком… Понимать – понимаю, а говорить не могу. Да и понимаю не всегда.

 

– Разве отец не говорил на шорском?

 

– Раньше стыдились быть шорцами, да и не приветствовалось, записывали всех хакасами. Особо не разбирались, мы же все на одну колодку сделанные. Вот и получилось: по крови – шорец, по паспорту – хакас.

 

История скорее печальная, но не удивительная. Государство стремилось к усреднению. И в этой попытке всех сделать равными и даже отчасти одинаковыми, хотя бы в рамках национальных и языковых групп, не заметили, как стерли малые народы. Уже после появился на свет очень нужный, важный, но все равно запоздавший закон «О защите прав малочисленных и коренных народов».

 

Он обеспечил пусть не великими, но все же льготами местное население, по нему определили места природопользования для исконных таежных промыслов – охоты, рыбалки, сбора кедра, ягод, грибов. Он реально поддерживает едва не сварившиеся в общем котле многонациональной России малые народы.

 

Надежда Ефимовна продолжает свой рассказ о возвращении к истокам:

 

– В 2008 году я основала общину, тогда еще «Мыстаг». Тогда же мы выиграли в конкурсе первые деньги и первое, что я сделала, поехала заказывать шорские костюмы. Заказывала в Шории, больше их нигде не делали. И на те 40 тысяч, что мы получили по конкурсу, вышло у меня четыре костюма. Они и в 2008 году уже очень дорого стоили.

 

Как вам объяснить, чем отличается шорский костюм от хакасского? Во-первых, рисунок совсем другой – вышивка не цветочный орнамент, а геометрический. Это у хакасов – веточки, у нас фигуры: треугольники – это горы, круги – солнце. Во-вторых, он более строгий. И к тайге больше приспособлен, – улыбается Надежда Ефимовна. – Что в задачи общины входило? На праздниках выступали, ездили на фестиваль в Бискамжу, помогали шорцам доказать, что они шорцы через суды.

 

– Как через суды?

 

– Так. Надо же доказать, что ты шорец. Ну об этом вон Светлана Ивановна пусть расскажет. А меня отпустите, сын с армии сегодня приходит…

 

– У них теперь родовая община, не территориально-соседская, – объясняет Светлана Ивановна Чебодаева. – Надежда Ефимовна, ее супруг и сын. А нашу территориально-соседскую шорскую общину «Мустаг» я зарегистрировала уже в 2015 году.

 

– А как решились председателем стать? Ведь это, я так понимаю, хлопоты постоянные и бумаги…

 

– Самовыдвижением, – смеется Светлана. – В декабре 2014 года были выборы, кандидаты были и те, кого район предложил, и кого шорцы выдвинули сами. А я самовыдвижением. Видимо убедила на сходе, проголосовали за меня.

 

– А как поняли, что Вы шорка?

 

– Мне отец с детства твердил: дочка, запишись по паспорту шоркой! Мы – шорцы! Запишись! Записалась. Так что мне через суд доказывать национальную принадлежность не пришлось. Все было еще в советском паспорте, этого хватило.

 

– А как с языком?

 

– Учусь пока. Понимаю, могу немножко говорить. Но это смех один. На первый взгляд кажется, что хакасский и шорский языки одно и тоже, а на деле – нет. Между ними много различий. Ну примерно как между русским и украинским языками. Кстати о языке, давайте в школу перейдем, я вас с одним интересным человеком познакомлю.

 

И решительно встает. Вот эта решительность действий все и объясняет. Кажется у Светланы это в характере – умение идти и делать. И пока преодолеваем дорогу до школы, Светлана успевает рассказать:

 

– А мама у меня украинка. Но человек сам решает, кто он по крови. И по духу. Я поняла, что я – шорка. Да честно сказать, про то, что моя мама – украинка, многие уже и не знают. Когда она состарилась, её почему-то все стали шоркой считать. Национальность – это то, что душа выбирает. Вы можете считать себя шоркой и быть ей по духу. Если поймете, что вот это и есть родина души, что ли.

 

Докажи, что ты шорец…

 

Пока ждем интересного человека, Светлана успевает объяснить о каких же судах шла речь.

 

Это еще одна огромная проблема шорского народа. Мало родиться с фамилией Штыгашев, Майнагашев, Башев… Мало, чтобы были родители-шорцы. И даже знание языка не доказательство, что ты есть шорец. Доказательством можно считать только решение суда. Вот так!

 

– Иногда по два, по три суда человек проходит, прежде чем докажет национальность, – делится Светлана. – У нас был случай. Мужчина, чтобы стать шорцем, прошел два суда, проиграл. Поехал и нанял в городе дорогого адвоката. И вот с адвокатом только доказал.

 

С адвокатом, вот как… Неужели же льготы того стоят?

 

– А какие льготы закон шорцам предоставляет?

 

– Льготы по дровам, на пенсию раньше уходят: мужчины в 55 лет, женщины – в 50, возможность свободной охоты, рыбалки, заготовки дикоросов в местах, отведенных для привычного природопользования. Что еще?.. Все, кажется… Ах, да, можно квоту получить на поступление. Но в Матуре пока это никому не удавалось.

 

Интересно, стоит ли этот список льгот денег, потраченных на адвоката? Наверняка, нет. Думается, желание доказать, что ты – шорец, скорее из области духовных потребностей. Потому так упорно и штурмуют бастионы суда люди. Правда штурмуют с переменным успехом.

 

– А сколько шорцев в Матуре?

 

– Считают себя шорцами 75 человек, но хорошо, если процентов тридцать из них через суд доказали, что это так и есть. Это ведь очень непросто. Зачастую приходится привозить свидетелей, которые могут подтвердить, что твои родители когда-то пришли из Горной Шории, говорили на шорском языке, записаны были шорцами. И чем дальше уходит время, тем труднее это сделать. Да и свидетелей опрашивают очень строго. Поэтому их еще уговорить надо. Необходимые справки из архивов тоже очень сложно добыть. Можно годами биться и безуспешно.

 

Прямо или косвенно слова Светланы подтверждают юридические сайты. Цитирую: «Успешный опыт защиты своих прав в суде – большая редкость для коренных малочисленных народов. Отсутствие правовой грамотности коренного населения, низкие доходы, неумение защитить себя, отсутствие юристов-адвокатов из числа коренных малочисленных народов, способных оказать квалифицированную помощь, а также уничижение, грубость и некомпетентность чиновников, с которыми приходится сталкиваться представителям коренного населения – все это порождает страх перед судебной системой, неверие в справедливость и, как следствие – недоверие к власти», – так характеризует проблему в пособии по защите прав малочисленных и коренных народов юрист Надежда Печенина. Пособие выпустила Новокузнецкая городская общественная организация «Шория».

 

И думается, кемеровским шорцам все же попроще, как ни крути их проживает в Горной Шории 12,5 тысяч человек. В Хакасии в десятки раз меньше. В с. Балыкса – 366 человек, в селах Анчул и Матур – 74 человека. Вот собственно и все. Они более разрозненны, их право на национальное самоопределение невольно сталкивается с теми же трудностями, с которыми сталкивается всякая диаспора, оторванная от географического места проживания большинства своих соплеменников. Иное дело, что Матур когда-то в рамках административного деления был частью Горной Шории.

 

– Старики вспоминают, что они к родственникам в Шорию на конях ездили за день, – делится Светлана Ивановна. – Напрямую. И думать не думали, что так вот выйдет. А нам бы сейчас найти карту дореволюционной России с административным делением и доказать, что мы тоже часть Шории.

 

 

 

Наталья Ковалёва

Рейтинг: 900
Ссылка на материал №1