Ноя. 4, 2019

Побег из преисподней

Три истории о том, как жительницам Башкирии удалось вернуться из Афганистана на родину

 

Разные женщины — схожие судьбы.

Их мужья «заразились» идеями установления исламского правления в мировом масштабе, создания «Всемирного Халифата» и втянули в опасные «игры» своих жен и детей. Примерно в одно и то же время они убеждениями и обманом увезли свои семьи в Афганистан, где окунулись в совсем иную жизнь — попали в самый настоящий «ад». Специальный корреспондент «Башинформа» встретился с тремя жительницами Башкортостана, сбежавшими из преисподней вместе с детьми, и узнал о том, как им удалось вернуться на родину, что происходило на чужбине, какие трудности и испытания им пришлось преодолеть.

 

История 1

АЛЬФИЯ ИЗ ПЕШАВАРА

 

Едва Альфия окончила школу, родители подыскали жениха — Альберта. Свадьбу сыграли через два месяца. Альфия мечтала спокойно жить на родине, растить детей, но спустя пять лет Альберт убедил ее, что нужно переехать.пришлось преодолеть.

 

— У меня знаний не было, я не получила религиозного образования. Он говорил, что нужно уехать в исламскую страну с детьми и жить там, как должны жить мусульмане. Я его послушалась. Только потом я поняла, что переезд в другую страну был ошибкой. Куда именно он меня везет — не знала. Далеко. Когда приехали, я поняла, что это не то, чего я ожидала. Это не место для семейной жизни — обстановка, образ жизни, менталитет, сами люди, у которых мы жили – все не то. В семьях много детей. Приходилось жить у них дома, в так называемом огражденном месте. Я же думала, что будет отдельное жилье. Своего дома не было, — вспоминает 40-летняя собеседница. Сменили 40 домов пришлось преодолеть.

 

Семья поселилась на границе Афганистана и Пакистана, в районе города Пешавар. Юг. Деревня. Все глиняное. Травы мало. Дома и земля одним цветом.

 

— Все казалось пасмурным и сухим, безжизненным. Когда начинались сильные дожди, могла даже крыша или стена обвалиться – приходилось заново строить. Я жила с мужем и детьми в общем доме на несколько семей, но с отдельным двором. Если начинались боевые действия, грозила опасность, нам приходилось со всеми пожитками переезжать. Паласы, посуду, одежду – все складывали в машину и везли в другой дом. Получалось и так, что местные жители сначала пускали к себе, но потом могли и выгнать. Мы вынуждены были искать новый приют. Сменили около 40 домов, — рассказывает женщина.

 

Малолетние дети Альфии были при ней. Семье запрещалось показываться на улице, даже посещать врачей было нельзя — опасно. Один только раз смогли выбраться к зубному. — Чтобы где-то работать – такого нет. У нас не было ни книг, ни телевизора – никаких развлечений. Интернет и телевизор – у местных жителей, в основном у мужчин. Мест, чтобы выйти на природу, прогуляться – такого тоже нет. Максимум – к соседям, сестрам. Свободное время – это стирка, уборка. Еда острая, перченая. Чего там не было и по чему соскучились из еды, так это гречка, свекла и колбаса. Муж говорил, что, если бы ему привезли мешок колбасы, он бы всю ее съел, — вспоминает она.

 

Самое безопасное место – под землей

 

Мужья не докладывали женщинам, чем занимаются, те и спрашивать не имели права. Альфия только знала, что супруг уходил временами в другое место, догадывалась, что участвовал в боевых действиях.

 

Там были булгарский, арабский, узбекский джамааты (запрещенные в России организации — прим. автора). Там встречались люди с разных уголков России. В джамаате распределялись деньги, как зарплата. На эти средства и жили. Афганистан для приезжих – дорогая страна. На деньги, которые платили Альберту, можно было два раза в месяц купить мясо.

 

— Муж разочаровался. Он сначала думал, что в этой стране можно жить с семьей, а потом все чаще говорил, что самое безопасное место - под землей. Видела я его все реже, он порой уходил на целый месяц и в жизни семьи не участвовал. Переезды были на мне. В случае опасности мы в любой момент должны были быть готовы взять свои вещи и уехать, - рассказывает женщина.

 

— В небе каждый день кружился черный американский беспилотник. Пугал его звук. Казалось, что он может сбросить бомбу. Иногда, бывало, падают бомбы и взрываются где-то недалеко, а ты сидишь в доме и трясешься от страха, что может на тебя и детей упасть.

 

— Часто объявляли военное положение. В такое время из дома — ни ногой. Мы сидели и молились о том, чтобы выжить. Больше всего на свете я боялась за детей, чтобы они не погибли и не стали калеками.

 

— Пакистанцы объявляли комендантский час — нельзя было никуда выходить. Если человек выходит – неважно взрослый или ребенок, – могли застрелить на месте. Жизнь там трудная. Женщине одной практически не выжить. Если мужа убивают, выдают замуж за другого. Убьют еще одного мужа – за третьего выходят. Я этого боялась —не хотела с другим человеком жить. Каждый день — страх.

 

Надежда

 

Альфия очень хотела домой, но понимала, что это невозможно. Разговор, как ни странно, первым завел сам Альберт.

 

«Тебе с детьми нужно уехать отсюда. Не хочу, чтобы мои дети были безграмотными, чтобы они не видели родственников. Знаю, что и ты привязана к родным. Ты не сможешь тут жить. Если вдруг ты останешься здесь одна, то может получиться так, что тебе даже стакан воды могут не дать, чтобы ты выжила. Боюсь за семью, боюсь оставлять вас в таком месте», — сказал 45-летний мужчина однажды вечером.

 

План возвращения готовился около полутора лет. Просто так не вырваться: нужны связи, деньги, договоренности, время, удобный момент. Иначе могли поймать, арестовать и посадить в пакистанскую тюрьму.

 

Сам Альберт решил остаться.

 

Путь домой

 

Альберт договорился с проводником, дал ему деньги. Тот должен был довезти женщину с детьми хотя бы до Ирана. Проводник не нес ответственности за то, чтобы человек добрался до нужного места благополучно. Если что-то шло не по плану, он мог просто уйти, а беглец уже сам решал свои проблемы.

 

— Все документы были у меня в одной сумке, которая днем и ночью была при мне с самого начала. С паспортом было все в порядке. Думаю, Аллах нас защитил, мы смогли добраться до России. Я этого очень ждала. Радовалась тому, что вернулись с детьми домой благополучно – живыми и здоровыми. Родители тоже были очень рады — обнялись, долго плакали. Меня здесь встретили, оказали психологическую помощь. Тогда я еще не верила, что удалось вернуться, - рассказывает Альфия. Связь с Альбертом через некоторое время была потеряна. Альфия не знает, да и не хочет знать, как сложилась его судьба — жив ли, мертв ли? Она официально оформила развод. Сейчас женщина живет с детьми в Башкирии, в своей квартире, работает. Главное для нее — вырастить детей и дать им образование. Замуж больше не хочет, говорит, не доверяет больше мужчинам.

 

— Сейчас я не боюсь за своих детей. Они спокойно ходят по улицам, учатся, как все нормальные дети. Я могу видеться со своими родственниками, в любой момент куда-нибудь пойти. Сама себе хозяйка. Это очень радует. До сих пор корю себя за то, что уехала из родной страны, - признается она.

 

Не надо туда ехать!

 

— Кто-то слишком туда рвется, не понимая, что их там ждет. Когда я возвращалась домой, некоторые говорили: «Ты зачем оставляешь то место, в которое приехала? Ты не до конца вытерпела». Я очень удивлялась таким словам. Знала бы, какая там обстановка, что меня там ждет – не поехала бы. Нельзя делать необдуманные поступки. Мое мнение – не нужно ехать в те страны. Для меня жизнь здесь и жизнь там – как небо и земля. Сестры, оставайтесь в своей стране. Если даже вам кажется, что здесь трудно, знайте, там еще труднее. Никто вас там не ждет. Читать намаз, держать уразу, пять столпов ислама – это все и здесь разрешается. Нет надобности уезжать, - говорит Альфия.

 

Джамаат Булгар - одно из боевых подразделений исламского движения «Талибан». Организация, деятельность которой запрещена на территории РФ, состоит из представителей народов Поволжья (преимущественно татар и башкир). По словам руководителей подразделения, «Булгар» не ставит своей целью освобождение каких-то определённых земель и не ограничивает себя узкими рамками территориальной, партийной или национальной политики, а считает себя частью общемировой исламской уммы и свои цели ставит исходя из этого убеждения. Учитывая небольшую численность отделения, его члены применяют тактику снайперской войны, минирования местности и установления засад для атаки вражеских колонн.


История 2

ГУЛЬНАЗ ИЗ ВАЗИРИСТАНА


Гульназ пришла в ислам в осознанном возрасте — в 18 лет, когда стала задумываться, как все устроено в мире. Прочитала весь Коран. Когда настало время, сама выбрала мужа — Ильгиза. Через некоторое время он предложил переехать.

 

— Сказал, будем жить в исламской стране по законам шариата. Я согласилась, мужу не стала возражать. С кем он общался, откуда у него появились мысли о переезде – мне неизвестно. Но до конца мы оба не знали, куда едем и что нас там ждет. Родителям ничего не сказали. Не знала, что это надолго. Взяла все документы, думала, если не понравится, вернусь обратно, — рассказывает она.

 

Супруги летели на самолете до Ирана, там пересели на автобус и ехали до Вазиристана. Это горный регион, самопровозглашенное непризнанное государство на границе Пакистана и Афганистана. Документы по прибытии у них забрали. Сказали, что нужно проверить, но так и не вернули.

 

Это был узбекский джамаат. Семью разместили в отдельном доме, казалось бы, в мирном поселении, хотя изредка, но до них доносились звуки стрельбы и взрывов.

 

— Вернуться домой захотелось с самого начала, как приехали и увидели, что тут опасно и идет война. Претили условия жизни, постоянные болезни — малярия, тиф, желтуха. Я сама переболела малярией. Погода жаркая, микробы повсюду. Периодически заболеваешь. Медицина малоэффективная. Муж дома был часто, так как постоянно болел: постельный режим, диета. Он сильно похудел и обессилел — кожа да кости, — вспоминает 35-летняя собеседница.

 

Опасное соседство

 

Семья жила в глиняном доме. Гульназ целыми днями сидела в четырех стенах, иногда ходила к соседям. Все нужно было делать своими руками — воду таскать, огород держать. В бытовом плане все было по минимуму. Из еды – лук, картошка, макароны. Телевизора не было. Можно было читать Коран и учить арабский язык.

 

Ильгиз то приезжал, то уезжал, не посвящая супругу в свои дела. Потом родились дети. Женщина сама пыталась обучать их алфавиту.

 

— Опасности подстерегали как на улице, так и в доме – змеи, насекомые, кого только нет. Скорпионы могли заползти прямо в дом. Спишь, а рядом с тобой ходит всякая жуть. Нас не покусали – повезло, — вспоминает женщина.

 

Нет смысла

 

36-летний Ильгиз разочаровался в том, куда он приехал и привез супругу. Но для него обратной дороги уже не было — могли посадить. Оставалось одно решение – отправить Гульназ домой с детьми, а самому остаться.

 

Джамаат не любит беглецов. Никто еще не уходил из него открыто, только тайком, только ночью. Гульназ с детьми вывели знакомые мужа. Сначала они добрались до Афганистана, где жили с мирным населением в деревушке, а затем до консульства в Кабуле.

 

Вернуться домой им помог российский консул в Кабуле. Это заняло много времени: нужно было получить разрешение на въезд в Россию, восстановить документы, сделать ДНК-экспертизу — доказать, что рожденные в той стране дети — ее.

 

— Дома меня ждали родные. Все эти годы они надеялись, что я вернусь. Дети к новым условиям быстро адаптировались, они были маленькими и мало что помнят. С бывшим мужем связь я больше не поддерживаю. И твердо для себя решила – не буду им рассказывать, где они родились и кто их отец.

 

С чистого листа

 

Сейчас все хорошо. В Башкирии Гульназ вновь вышла замуж, не побоялась.

 

— Муж сказал, что то, что было до нашего никаха, меня не касается. Хочешь – рассказывай, не хочешь – не рассказывай. Он считает, что в нашем государстве мусульманам живется хорошо, никто не притесняет. Спокойно живи, учись, работай. А тем, у кого вся жизнь впереди, хочу сказать: не делайте ничего тайно, советуйтесь с родными! Если бы я тогда обратилась за помощью, меня бы никуда не отпустили и эти годы не прошли бы впустую, - говорит она.

 

Исламское движение Узбекистана - исламистская организация, созданная в 1996 году бывшими членами ряда запрещённых в Узбекистане политических партий и движений, включая «Адолат уюшмаси» («Общество справедливости»), «Исламская партия Возрождения», «Исламская партия Туркестана», «Ислом Лашкарлари» («Воины Ислама») и др. 4 февраля 2003 года Верховный суд РФ признал организацию террористической и запретил её деятельность на территории России.

 

История 3

ПОБЕГ ОТ ТЕРРОРИСТОВ

 

Алина и Абдулла жили в браке около шести лет, растили детей и все бы было хорошо, но глава семьи остался без работы и вынужден был уехать на Север. Оттуда он вернулся другим человеком - одеваться стал по-другому и отрастил длинную бороду. Через пару месяцев он сказал Алине, что появилась возможность отдохнуть с детьми в Турции.

 

— Мы заказали загранпаспорта. Я даже обрадовалась, что поедем за границу, отдохнем. Собирались второпях, якобы поездка была связана и с его работой, с продажей мяса. Я перед самым вылетом взяла билеты посмотреть, а там не Турция вовсе написано. Абдулла объяснял, что у него есть задолженности, таможня его не пропустит, а если поедем так, такого контроля не будет, - рассказывает она.

 

В дороге и Алина и дети измучились, еще и заболели. Остановились переночевать в каком-то доме, где было много женщин. По-русски никто не говорил.

 

- Абдулла сказал, что на следующий день мы прибудем в пункт назначения, забрал сумку с документами и ушел. Утром меня с детьми посадили в машину еще с двумя женщинами и повезли по какой-то извилистой и ухабистой дороге. Все время тошнило, плохо было. Приехали в какое-то жуткое место, там тоже было много женщин. Я была в шоке. Устроила скандал, начала истерить и кричать: «Куда завезли?». Какой-то мужчина на меня грубо прикрикнул: «Закрой свой рот». Ко мне подошла его жена, она немного говорила по-русски, и объяснила, что Абдулла скоро придет, а находимся мы в Пакистане. Я была в шоке, какой еще Пакистан? – вспоминает женщина. Через пару недель Абдулла вернулся и семья перебралась в район Вазиристана. Как и предыдущая героиня, они попали в узбекский джамаат, но жили поодаль от узбеков.

 

— Я устроила мужу скандал: «Куда завез? Что происходит? Почему тут люди какие-то страшные, с оружием ходят?» Он мне ответил, что это мусульманская страна, что обратной дороги нет, что документы он сжег. «Надо здесь жить, растить детей тут, а обратно в Россию нельзя», - приговаривал Абдулла. Как только правда раскрылась, где мы реально находимся, я сразу стала думать, как вернуться домой, - вспоминает Алина.

 

Через какое-то время ей разрешили позвонить родным со стационарного телефона. Перед звонком муж припугнул Алину, чтобы ничего лишнего не болтала, заставил сказать, что все хорошо, что есть работа, что семья находится Турции.

 

Ложное чувство свободы

 

Зачистка началась внезапно. Женщин увезли из маленькой деревушки в чужие дома.

 

— Каждый день был похож на предыдущий. Во сне только видела дом, родных. А глаза открывала – тот же самый потолок, тот же дом, тот же ужас. Все строго – телефоны и компьютеры под запретом, у детей не было никаких игрушек. Из развлечений – вязание и шитье. Детям вязала одежду, так как муж на нее не тратился. Читала по электронной книжке про медицину. Дочка часто болела. Я долго болела – полгода одной болезнью, еще семь месяцев другой. В небе часто летали вертолеты, беспилотники. Помню, вышла на звук вертолета, детям хотела показать, а на меня местные жители стали шикать, чтобы в дом быстрее бежала, пряталась. Узбеки из той деревни обижали моих детей, у них как будто какая-то ненависть к россиянам. Обзывали неприятными словами, - вспоминает Алина.

 

Абдулла очень изменился - стал строгим, жестким, поднимал руку на жену и детей, чего никогда не делал в России, не разрешал выходить из дома. А однажды ушел и не вернулся. Женщине позже сказали, что его ранили в бою и он от потери крови скончался в больнице.

 

— Я почувствовала свободу. Не было слез, я не рвала на себе волосы. Думала, мне легче будет, ведь это он меня сюда заманил и не отпускал. Но легче не стало, а стало тяжелее. Когда он погиб, я попросила позвонить, чтобы якобы сообщить его родственникам о гибели. Меня привезли в место, где есть телефон. Я тогда рассказала родным, что произошло, чтобы они меня вытащили. После этого больше мне телефон не давали, - говорит землячка.

 

В доме вдов, с десятками других женщин и детьми, она провела несколько лет. Однажды удалось продать сережки дочери и купить на вырученные деньги телефон и сим-карту. Женщина смогла связаться с родными, установить связь с сестрой, которая дала номера посольства.

 

В плену у террористов

 

Сбежав ночью из джамаата, Алина с детьми попала в плен к талибам.

 

— Они заперли нас в доме. Я сказала им, что работаю доктором, мне нужно читать медицинские книги, поэтому мне вернули телефон. Мне привезли заболевшую женщину, я ее вылечила. Несколько раз я принимала роды и брала за это деньги. Нужно же было кормить детей и копить на дорогу, - рассказывает Алина.

 

Она до сих пор не знала, где точно находилась территориально. Позже террористы разрешили старшему сыну Алины выходить из дома за водой и в магазин, а потом и в школу.

 

План побега был такой: Алина придумала, что сыну необходима операция в кабульской больнице - сделать УЗИ и провести обследования.

 

— Они как-то поверили, посадили в такси. Мы должны были доехать до специальной гостиницы. В пути нас застали ливни, они шли несколько дней. Дорогу завалило, мы ждали около восьми часов, когда путь расчистят. Образовалась огромная пробка. Была уже ночь, до гостиницы мы не доехали, я увидела надписи на английском языке «Кабул» и сказала, что мы устали и остановимся в другой гостинице, пообещали до нужного места добраться самостоятельно. Таксист, видимо, тоже устал, оставил нас. Утром я сразу связалась посольством, нас забрали и обустроили там. Стали ждать, когда сделают документы. Потом самолет, еще самолет - и мы дома, - вспоминает женщина. - Не верила, что вернусь с детьми домой, думала, что там так и сгнию. Как страшный сон. Детям легче, уже забыли.

 

Сейчас семья обустраивается и привыкает к нормальной жизни. Алина ищет работу, ведь нужно поднимать детей. Женщина привыкла все делать сама, ни на кого не надеясь. Замуж снова не собирается, зато планирует получить медицинское образование.

 

— Если туда попадаешь, дороги обратной нет. Нужно знать, что мужа наверняка ждет гибель. Там нет ислама, там мусульманин убивает мусульманина. Там воруют. Там вся грязь, которой здесь нет, собралась. Чудо, что я вернулась. Как-то у меня получилось. Не всем так везет, - предупреждает героиня.

 

«Талибан» - исламское движение, которое зародилось в Афганистане среди племени пуштунов в 1994 году. Правило Афганистаном с 1996 по 2001 год и регионом на севере Пакистана Вазиристаном с 2014 года. Верховный суд России признал «Талибан» террористической организацией 14 февраля 2003 года.

 

МНЕНИЕ

 

Ильдар Бадретдинов, председатель региональной общественной организации «Ветеран»:

 

Считаю, что спецслужбам нужно работать на опережение с теми, кто «сносит» головы нашим мужчинам. «Засланцы» рассказывают о том, как хорошо в их стране, заражают земляков идеями о «правильном» исламе. Но нужно спросить таких «засланцев»: «Если там так хорошо, то что ты здесь делаешь? В твоей стране уже, наверное, очередь из желающих там жить?». Нужно «включать» критическое мышление.

 

Мы с 2008 года в рамках «народной дипломатии» совершаем визиты в Афганистан, развивая экономические, культурные, гуманитарные и спортивные отношения, а с 2017 года плотно сотрудничаем с Российским центром науки и культуры в Кабуле. Что было в наших силах, то и сделали – вернули семью, но мы не специальная организация, которая только этим и занимается, это не наша задача.

 

(Для Ильдара Бадретдинова это была уже 11-я поездка в Афганистан. При его непосредственном участии удалось спасти Алину и ее детей – прим. ред.).

 

Ахмат хазрат Ахмеров, имам-хатыб Первой соборной мечети Уфы:

 

Религиозный радикализм бывает двух видов: первый — это полное отсутствие религиозных знаний, когда начинают ислам связывать с терроризмом, второй — половинчатые, отрывочные знания. Как раз с такими полузнаниями или незнаниями и заблуждениями в основном молодые ребята выезжают в Сирию, Афганистан. Конечно, они потом осознают там, что они попали не туда, они не думали, что так будет, но уже поздно. Просто так оттуда никого не выпускают. Никто оттуда не уйдет.

 

Женщин еще обманным путем увозят в другую страну. Разве правоверный мусульманин так поступит? Нет, конечно, ведь это большой грех. У таких людей изначально фундамент был неправильный. Это никакие не мусульмане, а заблудшие.

 

У нас в России мечети открыты, намаз читаем, пост держим, в хадж ездим, в медресе религиозное образование получаем, то есть никаких ограничений нет. Хочет женщина платок носить — пожалуйста, хочет мужчина бороду носить — нет вопросов. В целом все у нас хорошо.

 

Автор Ксения Калинина

 

Оригинал статьи

 

Рейтинг: 1800